Про Валю Петю из 9-ой школы

Шло уже второе полугодие десятого класса (11-го по нонешнему исчислению).
Короче, конкретно финишная прямая. Мы уже полтора года как считались перешедшими из разряда малолетних долбоебов в стадо подающих надежды — в рамках отведенного нам светлого будущего. Т.е. наш мегатрудовик, Валя Петя, полтора года не был прикреплен к нам в качестве терпеливого и мудрого санитара в дурдоме.
Как-то на перемене нам вздрючилось малость пошалить и мы засунули какую-то гремучую хрень в замочную скважину кабинета пения (это было дальше по коридору после Вали Петиного кабинета труда).
В общем все у нас получилось, загорелось и бабахнулось.

Только мы собрались произвести мощный маневр «уход огородами», как все пути были неожиданно перекрыты внезапно нагрянувшим трудовиком.


Он так ласково взял меня за лацканы моего модного пиджака, нежно заглянул в мои голубые неземной красоты глаза и стал что-то цитировать этакое задушевное из классики: то ли Пушкина, то ли Маяковского, затрудняюсь сейчас точно сказать. Я не будь балбес, с перепугу начал в ответ на него орать во всю силу своей дури и молодых легких. Типа сам дурак, чего пристал, идиот хренов, мы тут, можно сказать, на взрыв прибежали, спасать любимый кабинет пения от пожара ... сам пошел в жопу и прочую импровизацию.
Надо сказать, это был очень умный и тонкий ход – орать на Валю Петю. Особенно, если учесть, что ростом я тогда был 169 см (как, впрочем, и сейчас) и весом чуток за 60. Кто видел и помнит нашего трудовика, тот сразу со всей очевидностью смекнет, что Вале Пете ничего не оставалось, как наложить в штаны и сдаться без боя на мою милость. Что он, к моему опупению, незамедлительно и сделал: отпустил мой пиджак, поправил на нем складочку, пожал плечами, повернулся и пошел восвояси. У меня чуть мозговая грыжа не случилась от такого разворота событий.
На следующий день, утром, на подходе к раздевалке вижу – стоит Петрович. Преодолевая дрожь в коленках, прохожу мимо него, гордо воротя нос в сторону. И тут он мне протягивает руку и спокойным (без подъеба) тоном интересуется, как дела... и просит у меня прощения: мол, извини, вспылил вчера, был не прав, прости меня старика. Не помню, чего я там ему промямлил в ответ. Потом судорожно пожал его медвежью лапу и скоропостижно сдриснул в недра раздевалки. Так мы с ним и здоровались при каждой встрече до конца школы. И руку он мне подавал всегда первым и с 23-им февраля поздравил.
Я это запомнил на всю жизнь, и это дало мне больше, чем сотни нравоучений и прочитанных книг.
Спасибо тебе, Валентин Петрович, за науку. Слышал, тебя уже нет в живых. Но если правда, что существует другая жизнь, то, глядишь, пересечемся когда-нибудь.
Я первым подам тебе руку. И попрошу прощения.

[Пусть час не пробил, жди, не уставая.
Пусть лгут лжецы - не снисходи до них.
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других]

© Редъярд Киплинг

P.S. Да, кто не в курсе, Петрович был немалого роста и весом хорошо за центнер. Бритая башка, и все дела.

Вы можете оставить комментарий, или Трекбэк с вашего сайта.

Оставить комментарий

Вы должны Войти, чтобы оставить комментарий.