Маргарита Симоньян. Спас

Читая Маргариту, непонятным образом вспоминаю Сто лет одиночества. Только с уклоном в жизнеутверждающий реализм.
Маргарита — умница и красавица.

...
Как уже было сказано, это был сногсшибательный май, как все маи в моем Краснодаре – жаркий, под сорок, и утонувший в цветах. В тот день я и мальчик должны были объясниться. У меня были на это причины.
Я не знала, с чего начать. И начала, как обычно:
— Ну давай, заходи в сарай! Боишься?
Он, как обычно, ответил:
— Сама заходи! Сама боишься!
Тогда я неожиданно для себя предложила:
— Ну, хочешь, давай вместе зайдем. Вместе – нестрашно!
— Мне и так нестрашно! – сплюнул мальчик и свысока посмотрел на свиту.
Я взмолилась:
— Послушай, если мы сейчас в него не зайдем, мы никогда не зайдем! И никогда не узнаем, откуда там свет.
— Это почему?
И я выдохнула:
— Потому что мы переезжаем. В самый конец города, в новый микрорайон. Нам дали квартиру в большом доме возле реки. Там есть туалет, представляешь? И там нет трамвая! Завтра вещи будем собирать.
Отчаянный детский ужас вдруг пронесся в черных глазах, но тут же они подернулись обычной насмешливой поволокой.
— Ну и переезжай! – сказал мальчик. – Нам тоже дадут квартиру. Ладно, ребя, погнали на гаражи за жерделой!
— Ну подожди! – почти закричала я и стала быстро соображать, что же ему сказать, чтобы он остался. – Ты просто боишься зайти в сарай!
— Я боюсь?! – неприятно рассмеялся мальчик. – Да я просто не хочу туда заходить! Делать мне нечего. Я адидас запачкаю – мне из Америки крестный привез. Это ты боишься зайти! Сыкуха, сыкуха, сыкуха! — и он стал плеваться мне прямо в лицо, выстреливая букву «с», толкая меня к двери сарая. А свита его похрюкивала, как откормленные к Новому году кабанчики в бабушкином огороде.
Мой рот мгновенно наполнился солью, и что-то колом придвинулось к нЕбу, и стало абсолютно, физически, намертво невозможно не разреветься.
Но разреветься в такой ситуации – это было еще невозможнее.
И я сделала то, что я сделала: залепила мальчику в челюсть пипеточным кулачком, рванула хлипкую дверь, зажмурилась – и вошла в этот сарай.
Никто из мальчиков за мной не побежал. Они остались ждать у дверей. Джеки Чан, оправившись от кулачка, только крикнул:
— Что ты делаешь, дура, они же тебя сожрут!
Меня не было больше часа. За это время я успела, наверное, десять раз умереть и родиться. Я стремглав пробежала сарай, буквально взлетая над шевелящимися кучами, и прижалась к тем дальним доскам, в щели которых сочилось предзакатное солнце. Я стояла там, окаменев, очень долго, понимая, что нет такой силы, которая заставит меня вернуться назад – пройти еще раз весь путь по этим визжащим и убегающим кучам.
Но потом даже в этом адском сарае я стала тупо скучать. Потянулась за какой-то рогатиной, схватила ее. Крысы меня игнорировали. Обороняться было не от кого. Тогда, от скуки, я ковырнула рогатиной ближайший хлам. Рваная тряпка легко соскользнула. И вот там, освещенное пыльным лучом, явилось оно. Большое, уютное, аккуратное крысиное гнездо. Свитое целиком из отцовских червонцев…
Выходя обратно на свет, я даже не посмотрела на этих дебилов, что ждали меня у сарая. Я их вообще никогда больше в жизни не видела.
Отец мой неделю мыл свои деньги хозяйственным мылом и сушил пылесосом. И все приговаривал:
— Я знал, что крысами в моем доме могли оказаться только крысы!
И тогда же сказал первый раз:
— Не забывай, Маргарита, ты – мой единственный сын.
— Ты посмотри! — умилилась бабка Вартушка, слышавшая разговор, как и все разговоры в нашем дворе. – Наш Симончик такой семьянинник – я тэбэ дам!
После чего скомандовала всем ужинать. Надо же было кому-то доесть кислый спас.
Кстати, о спасе. Если вам нестрашно, вот бабки Вартушкин рецепт.
Смешать пару литров мацуна с парой литров воды. Туда же можно бросить сметану или что еще кисломолочное есть в доме. Потому на самом маленьком огоньке очень долго и очень муторно, медленно помешивая, довести до кипения. Растереть муку с парой яиц, добавить в кастрюлю, туда же заранее пережаренный лук и заранее сваренный булгур, если, конечно, найдете на рынке такую крупу. И много нарезанной кинзы. Или мяты. В общем, что выросло в огороде. И опять вскипятить, все еще нудно помешивая. Если вы не армянская бабушка, терпеливая, как кошка в охотничьей стойке, можно даже не начинать. У меня лично нервы сдают еще до первого закипания.
Поэтому спас из всех женщин в нашем дворе варила только бабка Вартушка. Она умерла недавно, Царство ей там Небесное.
Я тоже боюсь умереть. Я боюсь умереть слишком рано. Не успеть все, что надо успеть. Еще больше боюсь никогда не понять, что же именно надо успеть. Я боюсь умереть слишком поздно. Протянуть окончательные, не подлежащие исправлению десять-двадцать лет, шарахаясь от болячки к болячке, не глядя вокруг. После такой жизни, какая пока что вылепливается у меня, артроидная старость была бы, как если запить званый ужин в мишленовском ресторане: цветы цуккини, фаршированные трюфелями, черепаший суп, суфле из омаров, телячий зоб с артишоками, — все это взять и запить рыбьим жиром. Убить послевкусие. Как будто и не было никогда никаких омаров.
Я боюсь.
Но я запрещаю себе бояться. Каждый раз, когда ватное, серое застилает мне душу, как ноябрь – московское небо, я говорю себе: «Дорогая! Ты должна войти в этот сарай. Это даже не обсуждается, тема закрыта, ты просто должна. Да, там крысы, вонючие крысы, но ведь ты – человек. Тебя – больше. Пусть тебя даже цапнут, и сделают сорок уколов, но никто тебя не сожрет, и в конце ты найдешь то, что не смог найти твой отец. Давай, зажмурься – и просто войди».
А мальчики – подождут тебя у дверей.

Маргарита Симоньян. Спас


 

    Предыдущие статьи из категории: Изба-читальня

  • Лев Данилкин. Юрий Гагарин
  • Сильный текст. По форме и содержанию. Лев Данилкин — голова. С тех пор положение дел, сами знаете, только ухудшилось. И раз […]

  • Лев Данилкин. Восстановление разорванных утят
  • ЗдОровское интервью. Хоть и давнишнее. — Как вы оцениваете сегодняшнее состояние русской литературы вообще? И состояние поэзии, прозы и критики […]

  • МИСС ДЗЕН Мценского уезда
  • «Фас!» — подумал я. Такое стерпеть было уже нельзя. Если бы Мисс Дзен начала скандалить или распускать руки, образ Самой Невозмутимости […]

  • Атлант заправляет штаны. Задвиг про счастье
  • Само счастье — довольно незатейливая вещь, чтобы так сходу объявлять её сверхважной ценностью. Ведь ощущение счастья рождается эндорфинами — то есть это […]

  • Фидель троллит Америку
  • Сразу вспоминается «Лицо со шрамом» Брайана де Пальмы. Где одного из кубинских «узников совести» мощно сыграл Аль Пачино. Фидель — глыба. […]

Вы можете оставить комментарий, или Трекбэк с вашего сайта.

Оставить комментарий

Вы должны Войти, чтобы оставить комментарий.